Том 1    
Глава 1. Куросаки Маю


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
бурда
9 мес.
Да, удивляйся больше
bad_boy
9 мес.
дратути
bad_boy
9 мес.
нифига

Глава 1. Куросаки Маю

Мой глубокий сон прервался из-за грустной девушки, чья фигура едва проступила во тьме.

◇ ◇ ◇

О Куросаки Маю я узнал примерно полгода назад, когда поступил в старшую школу. В день, когда начался новый учебный год, ее странная невозмутимость оставила у меня не самое лучшее впечатление.

Когда Куросаки представлялась, ее ужасно тихий голос, доносившийся откуда-то из-под постоянно опущенных глаз, был так слаб, что звучал как невнятное бормотание. Так что вряд ли кто-то в классе смог расслышать, что она сказала.

Тогда я думал, что она замкнутая. Многие люди могут только краснеть и мямлить, когда приходится выступать перед большим количеством зрителей. Я подумал, что Куросаки тоже из таких.

Весь первый семестр она провела на своем месте в углу класса, и я не заметил, чтобы она сблизилась хоть с кем-нибудь.

И именно то, как она вела себя в классе, заставило меня поверить, что Куросаки определенно странная. Даже люди, которые проводят перерывы в одиночку, что-нибудь да делают: лежат на партах, что-то пишут в тетрадях, роются в планшетах или же читают принесенные с собой учебники.

У нее же все было совершенно иначе. Если не считать уроки, она просто сидела. Однажды на перерыве я наблюдал за ней десять минут.

Абсолютное спокойствие.

Выпрямившись и положив руки на колени, я тихо сидел дальше. В классе стоял шум, но вокруг Куросаки царила другая атмосфера, словно время там текло иначе. Девушка совершенно не шевелилась, и не казалось странным, что все задерживают дыхание, когда проходят мимо нее.

В классе у нее было удивительное положение. Хоть все и думали, что существовать так — странно, никто не мог понять, что у нее за характер. По крайней мере, парни ее почти не обсуждали.

Не нашлось слов, чтобы сделать Куросаки темой для разговоров. Будь она обычным интровертом или одиночкой, легко бы стала объектом шуток, но этого не произошло.

Считалось, что на это есть две причины.

Во-первых, проклятие.

Постоянно повторяли, что Куросаки уж слишком странная. Она совершенно не двигалась, ни с кем не разговаривала, никто не знал, о чем она думает. От девушки веяло жутью, словно она по какой-то причине постановила: «Не трогай бога, а то проклянет». Все буквально держались от нее на расстоянии — в радиусе метра от нее никогда никого не было.

Вторая же причина могла быть еще серьезней.

Куросаки была удивительно элегантна.

Прежде всего, она невероятно аккуратно носила школьную форму. Я никогда не видел, чтобы у нее подвернулся воротник или помялась юбка. Форма Куросаки благодаря опрятности хозяйки всегда выглядела как новенькая.

Кроме того, Куросаки всегда держала спину прямо и не делала лишних движений (хотя двигалась мало). Ее походка и манера писать в тетради были прекрасны, а поведение столь прилежно и утонченно, что мы поневоле чувствовали себя неотесанными.

Вот почему в течение первого семестра существование Куросаки Маю неизбежно беспокоило всех, но никто ни в коем случае не хотел беспокоить ее.

◇ ◇ ◇

Первого сентября закончились длинные летние каникулы и начался второй семестр. Хоть летняя жара спала и влажная одежда уже не липла к коже, солнечные лучи оставались такими же яркими и горячими.

Когда я после долгого перерыва зашел в класс, в разговорах там чувствовались странное напряжение и дискомфорт, как бывает после длительного отдыха.

Сев на свое место и бросив портфель, я посмотрел на сидящую у окна Куросаки.

Она только вернулась в школу, а уже сидела идеально прямо, сложив руки на коленях. Как всегда невозмутимое лицо и белоснежная кожа даже после летних каникул.

Однажды я прочитал о том, почему маски кажутся нам жуткими. Судя по всему, во время разговора человек, смотря на выражение лица собеседника, неосознанно вглядывается ему в душу. Маска же скрывает это выражение, и человеку становится неспокойно, ведь он не может понять суть собеседника. Вот почему маски производят на людей жуткое впечатление. Такой вот итог, если обобщить те сведения.

И Куросаки была именно тем человеком в маске.

Из-за неизменного выражения ее лица я вообще не мог понять, о чем она думает и что чувствует. Не тяжело ли тебе все время ровно держать спину? Не чувствуешь ли одиночество среди шумного класса? Чем занимаешься дома? О чем разговариваешь с родителями? Я не мог ответить на эти вопросы и чувствовал неописуемое беспокойство, наблюдая за такой жуткой Куросаки. Взгляд ничего не видел в ней, и от этого казалось, что моя душа или сознание сольются с пустотой внутри девушки.

Встряхнув головой, чтобы отвести глаза от Куросаки, я достал из портфеля письменные принадлежности и положил их на парту. На доске крупными буквами была написана повестка дня: «Церемония открытия» и затем — «Выборы в исполнительный комитет культурного фестиваля».

После переклички мы перебрались в спортивный зал, где проходила церемония открытия, выстроились там рядами и в духоте выслушали выступление директора, а также спели школьный гимн. В общем, провели время поистине скучно. Взмокшая от жары Куросаки неподвижно стояла немного в стороне от меня и смотрела на трибуну все так же прямо и бесстрастно. Лишь ее восхитительные черные волосы иногда колыхались от ветра, который задувал в открытые окна.

Когда церемония подошла к концу, мы на классном часе выбрали исполнительный комитет на культурный фестиваль, который состоится в следующем месяце, и решили, что именно будем там делать. В комитет должны были войти парень и девушка, но добровольно никто не вызвался. На самом собрании девушки расположились на передних партах, а парни — позади. Когда я заметил Куросаки, на три шага отодвинувшуюся от галдящих девчонок, неожиданно почувствовал нервозность и тут же отвернулся.

Из парней в комитет никого не выбрали, и староста класса Акаги Рё от нетерпения заявил: «Тогда буду я!» — и выдвинул свою кандидатуру. Членом комитета также стала Сираиси Сумика-сан, которая, похоже, проиграла, когда девушки бросили жребий.

Мы с Акаги в хороших отношениях еще со средней школы. Сразу после поступления, из-за неловкой обстановки, мы на каждом перерыве отходили куда-нибудь поболтать и, если не было каких-либо планов, шли домой вместе.

Акаги все три года средней школы был старостой и при этом еще управлялся с работой президента студсовета, потому в старшей школе, похоже, рассчитывал на мирные деньки, но, когда сразу после поступления решался вопрос о старосте, кандидатов не нашлось, так что учитель рекомендовал его. И хотя Акаги ожидаемо ответил «Все нормально, я не против», он, видимо, не смог отказаться из-за напряженной атмосферы первого семестра.

После выборов мы во главе с двумя членами исполкома обсудили планы на культурный фестиваль. Руководил Акаги, а представитель девушек, Сираиси-сан, выступила в роли секретаря. С ней, членом клуба чайной церемонии и комитета по здравоохранению, я общался пару раз, она была очень мягкой и спокойной. В глазах, что смотрели из-под аккуратной челки, светился ум, и хотя Сираиси-сан редко вмешивалась в чужие дела, она производила впечатление решительного человека, за что ее любили и парни, и девушки.

Чтобы у всех классов параллели был выбор, мы остановились на трех вариантах, и ими стали:

· Дом с привидениями;

· Ларек с пончиками;

· Рок-чаепитие.

Выборка прямо-таки ужасно типичная для старшеклассников. Первый вариант в самом начале предложили несколько девушек, заявивших, что дом с привидениями — самое то для культурного фестиваля в старшей школе, и большинство их сразу же поддержало.

Второй вариант сочли подходящей идеей из-за лавки пончиков по соседству, где можно было бы сразу и закупаться, и продавать. Третий же предложил энергичный меломан и любимец класса Судзуки-кун, когда обсуждение зашло в тупик. Его добавили единогласным решением, когда классный час подошел к концу и о последнем варианте можно было уже не думать. Через несколько дней на собрании с Акаги и Сираиси-сан мы официально решили, что будем делать дом с привидениями.

С того момента мы полным ходом начали готовиться к культурному фестивалю. Прежде всего на классном часе распределили роли и обсудили, каким будет наш дом с привидениями. Акаги нарисовал на доске большой прямоугольник, и собравшиеся у кафедры девушки-добровольцы расчертили план дома. Половина класса, включая меня, лениво болтала и рассеянно наблюдала за возней у доски. Энтузиазм по поводу культурного фестиваля уже начал проявляться, и через полчаса активных споров заинтересованных учеников определились все элементы дома с привидениями.

Разделить помещение решили на две половины в разных стилях, одну — в европейском, а вторую — в японском. Об этом Акаги рассказал классу хорошо поставленным голосом, а затем на доске написали варианты работы для учеников.

· Команда исполнителей (включая призраков) — 15 человек

· Команда оформителей — 10 человек

· Команда по реквизиту — 10 человек

· Команда по работе с общественностью (изготовление листовок и прочее) — 5 человек

— В течение десяти минут подумайте, пожалуйста, в какой группе вы хотели бы оказаться.

После слов Акаги в классе начался галдеж, все повскакивали со своих мест и разбились на группки друзей. Все-таки начинается важный период, когда мы всем классом весь следующий месяц будем обособленно заниматься подготовкой.

— Курои, — позвал меня сошедший с кафедры Акаги.

— Хорошо справился. Ты уже привык к этой работе, да?

— Ну, не совсем, — криво улыбнувшись, ответил Акаги. — А ты чем займешься, Курои?

— Я?

Я перечитал список ролей на доске.

— Оформлением, наверное. Кажется, это самое простое.

— Тогда и я тоже.

— И ты? Глава комитета?

— Не хочу заниматься мероприятием больше нужного. Может, я и представитель класса, но влезать на первые роли не желаю. Куда интересней побыть обычным работником, как и вы.

Акаги встал перед кафедрой, мельком глянул на группу оживленных учеников и громко заговорил. Его голос смешался с гулом в классе и, видимо обращенный к команде исполнителей, в итоге достиг их.

Акаги определенно был из парней, которые никогда не производят сильное впечатление и не жаждут власти, всегда распределяют дела между помощниками и, скорее, стараются проводить время как можно спокойнее.

Наша обычная компания собралась возле нас. Не заводилы и не тихони, обычные середнячки. Даже по атмосфере вокруг них казалось, что они выберут команду оформителей.

Акаги дождался, пока бурное обсуждение утихнет, и лишь тогда громко сказал:

— Если вы определились, то, пожалуйста, напишите свое имя возле команды, в которую хотите попасть.

Шум начал смещаться к кафедре.

Первыми в команду исполнителей свои имена вписали самые активные ученики, и из-за их избыточного энтузиазма мы не могли записаться в команду оформителей. Последними, в команду по работе с общественностью, вписались двое или трое тихонь.

— Все написали свои имена?

Не успел голос Акаги стихнуть, с другого конца класса раздался стук.

Куросаки.

Все в классе замолкли и уставились на нее.

Аккуратно уложенные черные волосы покачивались, пока девушка шла между партами, как модель по подиуму, игнорируя обращенные на нее взгляды. Стук каблуков словно оповещал о приближении кого-то подавляюще величественного и отвергающего все и вся.

«Призрак…» — должен был подумать каждый.

Когда Куросаки взошла на кафедру и встала рядом с Акаги, Сираиси-сан с присущей ей добротой взяла мелок и молча подала его девушке.

«Куросаки Маю», — невероятно красивым почерком вывела та.

Словно напечатанное типографскими литерами, оно сразу бросалось в глаза среди других имен на доске.

Я наблюдал за движениями Куросаки, а когда она внезапно развернулась и пошла к своему месту, проверил, куда она записалась.

Команда оформителей.

Вот где находилось имя Куросаки.

Группы начали работать уже со следующего дня.

Первыми задачами нашей команды стали покупка краски и сбор кучи гофрированного картона. Мы с Акаги одолжили у одноклассников велосипеды и, словно муравьи, принялись возить картон из соседних магазинов.

— Жарко.

Говорить что-то еще не хотелось. В последние дни жара выдалась суровой, отчего надоедливые цикады стрекотали, как в середине лета. Уже на третьей поездке от школы до магазина и обратно мы с Акаги закатали и без того короткие рукава рубашек и до колен подвернули брюки. К этому времени ушло и смущение, которое я чувствовал поначалу, когда ехал с кучей картона на багажнике.

— И правда жарко, — согласился Акаги.

— Сегодня объедем только этот район. Я устал.

— И не говори.

Мы болтали, пока ехали друг за другом, возможно громче, чем стоило. Вокруг простирались поля, за которыми виднелась эстакада.

Старшая школа Ирия располагалась рядом с типичным пригородом Ирия в окрестностях Токио. В Ирии проживало много людей. Рядом с ухоженной привокзальной площадью высились многоэтажки и универмаги, хватало ресторанов фастфуда, кафе и так далее. Тротуары перед домами побогаче были выложены плиткой.

Но наша школа — не городская, она старая государственная с более чем полувековыми традициями.

Чем дальше от станции, тем больше становится лесов, полей и пустырей, городской пейзаж постепенно сменяется сельским. И когда выходишь из окруженной лесами и полями школы, освещения мало и потому ночью темно. Необычно, что ощущение от улиц так меняется всего за двадцать минут хода от станции.

Мы ездили через лес и складывали картон на стоянке для велосипедов, откуда его перетаскивали на хранение в класс. В конце концов картона набралось столько, что мы были обеспечены работой на весь день.

Многие ученики еще были здесь. Эффектные девчонки из команды исполнителей сдвинули парты и за болтовней перекусывали сладостями.

Непопулярные парни из команды оформителей засели в уголке и немного продвинулись в играх на приставках. Видимо, они уже закончили с порученной работой (закупкой) — там, где хранится материал, виднелись банки с краской.

Магазин находился в десяти минутах езды от школы, и мы с Акаги, трижды съездив туда-обратно, почувствовали усталость и вялость, потому устроились на чудом освободившееся место.

Вымотанный, я рассеянно и молчаливо смотрел на одноклассников. Болтовня девчонок, «А!», «И?», «О-о!» и прочие отклики парней на периодические события в игре, крики людей из других клубов, доносившиеся снаружи шаги и удары мяча…

Сливаясь с сумерками, Куросаки Маю неподвижно сидела у окна.

«Что же ты делаешь?..» — подумал я, взглянув на нее со спины.

Нет, понятно, что она ничего не делала. Она просто сидела. Но именно потому, что она ничего не делала, было непонятно, почему она после окончания занятий упорно продолжала смотреть вперед.

Тени людей удлинились в алых лучах заходящего солнца. Они же окрасили половину тела Куросаки оранжевым, отчего ее абсолютно черные волосы казались медовыми.

Позади раздался шум.

Один из парней команды оформителей доиграл и начал собираться домой.

— Что ж, — проговорил Акаги, тоже поднимаясь. — Пойдем, что ли.

Я кивнул и пошел к своему месту в центр класса за портфелем, искоса взглянув на Куросаки. Тень длинных ресниц красиво падала на ее нежную кожу, и я невольно уставился прямо на нее.

Девушка напоминала прекрасную статую — в ней совсем не ощущалось энергии и казалось, что она совершенно безжизненна.

«Она и правда живая?..»

— Курои, — окликнул меня стоявший в дверях класса Акаги, и по спине пробежал холодок.

— Уже иду.

Отвернувшись от Куросаки, я присоединился к компании из пяти-шести парней.

◇ ◇ ◇

Прошло несколько дней, наступила пятница. Каждый день Куросаки неподвижно сидела на своем месте, пока мы работали.

— Наверное, этого пока хватит.

Сегодня было дождливо. Солнце уже село, и на улице стемнело. Стоя в ярко освещенном классе, Акаги заявил, что из-за погоды не пойдет сегодня за картоном.

Впрочем, за три дня мы собрали столько картона, что стопка достигала уже почти метра два в высоту, да и основные материалы: краска, кисти, синий брезент, скотч, — как и прочие инструменты, были в основном готовы.

— Проблема в том, что и как сделать, — проговорил я, сидя на стуле.

— М-м-м… — протянул Акаги, прислушался и пошел к команде исполнителей, у которых шло веселое собрание.

Вскоре он вернулся с указаниями, после чего снова закипела работа

Мы разложили на полу класса газеты, поверх них картон и покрасили его в черный. Видимо, из него сделают стены и потолок дома с привидениями.

Я уселся в конце класса, поставил рядом банку краски и старый ковшик с водой и молча продолжил красить.

Покрасив три листа с одной стороны и оставив их сохнуть, я сунул кисть в банку и решил передохнуть.

Шум дождя смешивался с шумом в классе. Команда исполнителей и команда по реквизиту разбились на группки и что-то таскали. Похоже, из-за дождя сегодня особенно много людей предпочло не идти в клубы, а заняться подготовкой к фестивалю

Куросаки же и сегодня продолжала прямо сидеть среди этого гама.

Я бездумно бросил на ее спину рассеянный взгляд и вдруг кое-что понял.

Неужели она…

«Нет», — мысленно опроверг я сам себя.

Такого быть не может. Это же Куросаки. Никто не видел, чтобы она с кем-то разговаривала, равно как не было и впечатления, что она старается поддержать в команде рабочую атмосферу.

Но должна же быть причина для этого… Все в классе к ней относятся очень предвзято, и все потому, что никто не знает ее истинных чувств. И если моя догадка верна…

Ужасно.

Я встал и подошел к сидящей у окна Куросаки.

После чего, наклонившись, впервые окликнул ее:

— Куросаки.

Но ответа не последовало. И хоть меня притягивало то, что сквозь волосы я могу видеть белый затылок, я заговорил еще раз:

— Слушай…

Но не успел я договорить, как девушка медленно и механически, будто робот, повернула ко мне голову. Ее движение удивило меня.

— …Работа.

— А?

Я не сразу понял, что она произнесла какое-то слово — впервые я смог расслышать голос Куросаки. Он казался низковатым для девушки, но был чист и прекрасен.

Так как я остолбенел, девушка продолжила:

— …Все, что осталось.

Глаза, обрамленные длинными ресницами, не моргая смотрели на меня. Я не знал, как реагировать. Этот равнодушный взгляд абсолютно черных зрачков.

И все же в голове мелькнуло: «Так и знал». Интуиция меня не подвела.

— Неужели ты всегда занимаешься тем, что остается?

Утвердительный кивок.

Когда распределяли работу для подготовки к культурному фестивалю, Куросаки Маю всегда ждала. Стоило осознать это, и напряжение спало, сменившись замешательством. Спустя полгода мне показалось, что я впервые сумел понять Куросаки. Я сожалел, что считал ее проклятой.

И при всем этом бесполезные люди тоже с испугом ожидали указаний.

После того как я подошел и заставил Куросаки повернуться, все в классе побросали работу и в изумлении уставились на нас.

И хотя меня напрягало множество взглядов, я вернулся на свое рабочее место, а Куросаки Маю последовала за мной.

Она прошла мимо толпы ошеломленных оформителей.

— Я крашу картон, давай вместе?

В ответ девушка невозмутимо кивнула:

— …Давай.

— Тогда подожди немного, сейчас все подготовлю.

Я пошел взять еще газет, и ко мне сразу же подошел Акаги в вывернутой наизнанку, испачканной в краске рубашке.

— Эй, это как вообще произошло? Ты что-то такое сделал? — искоса поглядывая на Куросаки, тихо спросил он.

— Нет… Просто позвал ее поработать, — ответил я, схватив охапку газет, сложенных в углу класса.

— Воу-воу. Разве это не настолько сложно, что даже пикап-мастер остался бы с носом?

— Да не так это. Похоже, она все время ждала, чтобы ей дали какую-нибудь работу.

— Серьезно?

Я кивнул.

— И как мы оставили это без внимания?.. — произнес глава комитета Акаги, лицо которого слегка вытянулось после моих слов.

Да и я, рассказывая это, чувствовал ту же вину, что и он. Стоило немного подумать, и все сразу прояснялось. Меня сильно впечатляла отстраненность Куросаки Маю, и я даже помыслить не мог, что она хочет поучаствовать в культурном фестивале.

Взяв все необходимое, мы с Акаги вернулись на рабочее место.

— Извини за задержку, — сказал я Куросаки, расстилая газеты.

Удостоверившись, что уже покрашенная сторона картона высохла, я перевернул его.

— Вот, держи. — Стоявший напротив Акаги протянул перчатки и кисть Куросаки, которая взяла их и на секунду задумалась.

— …Форма может испачкаться, — пробормотала она.

— А… и правда. У тебя есть спортивная куртка?

Девушка кивнула, достала из шкафчика в конце класса аккуратно сложенную синюю школьную куртку, надела ее и вернулась.

— OK?

Еще раз кивнув, Куросаки принялась красить. Судя по движениям, она не была привычна к такой работе.

Из-под длинной юбки выглядывали стройные бедра, и я, случайно на них посмотрев, рефлекторно отвел глаза.

Мы с Куросаки продолжали работать бок о бок. Парни вокруг явно волновались из-за нее, да и девушки постоянно на нее посматривали.

Так или иначе, равнодушным не остался никто, и полные любопытства взгляды выдавали желание поболтать, будь у них возможность.

Чисто внешне Куросаки несомненно обладала выдающейся красотой. Думаю, загадочная девушка, прикоснуться к которой не хватит духа, даже если подойдешь на расстояние вытянутой руки, не могла не волновать.

Через некоторое время я закончил со своей частью картона, но Куросаки все еще красила, и пока она работала, а я ждал, когда все высохнет, она с невозмутимым лицом пристально смотрела на меня.

Меня словно молчаливо упрекали за быструю работу.

— Можешь красить так, как тебе нравится, — сказал я, указав на высокую стопку картона.

Девушка невозмутимо встала, принесла себе несколько листов и все так же молча продолжила работу. Освободившись от давящего взора, я тихо выдохнул.

Ни один мускул не дрогнул на лице Куросаки за все это время, и я бессознательно скользнул взглядом по изящному изгибу ее гладких щек.

После семи часов вечера мы закончили.

Многие уже ушли из-за комендантского часа, дополнительных занятий и подработки, так что к этому времени людей почти не осталось.

— Куросаки, заканчивай уже.

Школа закрывалась в восемь, в то же время выключали и весь свет. На мои слова девушка кивнула и остановилась. Работала она уже во вполне приличном темпе, потому около нее громоздилось немало покрашенного картона.

Наведя после себя порядок, она сняла куртку, тщательно сложила ее и убрала в сумку. Видимо, она не могла иначе. Девушки очень аккуратны, но, например, в детстве нередко разбрасывают вещи, которые носили.

— Идем, Курои, — хлопнул меня по спине Акаги.

— Ага, — кивнул я и взял со стойки свой зонт.

— Я голоден. Зайдем куда-нибудь?

— Было бы неплохо, — оживился еще один парень.

— Тоже пойдешь?

— Идем, идем.

Мы с усталыми лицами переговаривались, стоя у дверей в класс, а недалеко от нас застыла Куросаки, держа в руках портфель и черный зонт.

— Эй, минутку, — ткнул я одного парня.

— О. — Все заметили Куросаки и быстро расступились.

Она молча прошла мимо нас и удалилась по коридору, слабо освещенному мерцающими лампами.

И пока она не скрылась, свернув за угол у лестницы, я наблюдал за ней.

◇ ◇ ◇

— Похоже, в последнее время здесь появляется подозрительная личность, — сказал, доев свой набор простых подсохших бургеров, Ямада-кун, член команды оформителей и любитель оккультных тайн и ужасов из библиотечного комитета.

— Разве это не недавно началось? — глотнув колы, спросил Акаги.

— За первый семестр эксгибиционист появился уже трижды.

Старшая школа Ирия окружена лесами. К ней ведет хорошая дорога, но добираться от станции до школы через лес куда быстрее. Именно поэтому многие ученики срезают через него путь, если опаздывают или если поезд по расписанию приходит позже, чем им нужно.

Но, кажется, в лесу есть притон каких-то типов, и оттого там нередко появляются эксгибиционисты. По счастью, ученикам никто серьезного вреда пока не причинил, так как с поступления и до начала второго семестра им постоянно повторяли, что ходить в школу через лес нежелательно.

— Не, речь не об этом. Похоже, люди, которые тут живут, видят кое-что каждую ночь.

— Видят? Что? — спросил я, подперев щеку рукой. Мы сидели в кафе, и на фоне звучала энергичная песня айдол-группы.

— Всегда одного и того же человека.

— А-а? — раздались удивленные голоса.

— Сначала, кажется, был случай в парке. Рядом с эстакадой. Говорили, там на скамейке сидела женщина с длинными волосами.

Звучало как городская легенда, и я сразу потерял интерес.

— Затем…

— А о ней разве не сообщили в полицию?

— Ты в курсе? Но почему тогда такое удивление, Курои?

— Разве не длинноволосая бездомная, а не просто длинноволосая?

— Послушайте, это важно. Похоже, эти слухи связаны и с нашей школой.

Акаги потягивал колу через трубочку, и когда напиток закончился, раздалось хлюпанье.

— Ту женщину видели не только в парке. Кажется, в спальном районе на большой автостоянке тоже заметили человека, который неподвижно стоял, опершись на фонарный столб.

— Забавные у тебя мысли, — сказал кто-то.

Определенно. Лучше бы кому-то близкому по-быстрому принять меры, а то, возможно, быть Ямаде-куну бокэ[✱]Один из персонажей комедийного жанра мандзай..

— Пожилой?

— Вроде говорили, что была копна черных волос, так что, думаю, вряд ли.

Призрак с черными волосами, да?

— Это могла быть Куросаки, — выдал один из нас.

— Возможно, — согласился другой.

— Куросаки там сияла бы. Ее красота идеально жуткая и сделала бы ее звездой ужастиков.

Раздался смех.

Я подумал о Куросаки, с которой сегодня впервые перекинулся словами. Разумеется, она другая. Но тот факт, что она всегда в чистой одежде и что во время подготовки к культурному фестивалю она именно ждала, когда ей дадут работу, несомненно доказывает, что ей не хватает социальности.

Она показала истинную себя, когда красила картон. Если бы дело было не в простом неумении общаться, то, наверное, даже на нее саму давило бы постоянное одиночество в классе.

— Курои, ты чего злишься? — Сидевший рядом Ямада-кун ткнул меня в щеку пальцем.

Все совсем не так.

— Ничего я не злюсь, — замотал я головой.

— Она тебе нравится?

После слов Ямады-куна все заухмылялись.

— Нормально, если не скажешь, что не нравится. Это же Куросаки.

— Это… — начал оправдываться я. — Я подумал, что было бы неплохо позвать ее. Наверное, она ждала до последнего, так как думала, что для нее найдется работа.

— Твое предположение уже вызывает восхищение.

— А почему бы и нет? — вставил Акаги. — Так вот, Курои в итоге поступил хорошо. Мне тоже так показалось, когда Куросаки впервые вошла в класс. Да и вы, наверное, после этих слов поняли, какой она человек, хоть и не думали об этом раньше, когда называли ее жуткой.

— Ну, может, и так, — согласился Ямада-кун и вернулся к рассказу: — Итак, эту женщину видели и перед нашей школой. Фонари тогда были выключены, и вокруг школы царила тьма. Женщина смотрела через забор — просто на здание школы.

Закончив рассказ, он глотнул газировки.

Все молчали. Но вскоре…

— Что ж, идем? — вставая, спросил Акаги.

— Пф, — прыснул Ямада-кун. — Что за реакция?

Остальные медленно покачали головами.

— Честно говоря, это все неважно.

— Что за черт. Это ужасно.

— От кого Ямада услышал это?

— Много от кого. Слышал, как говорят сэмпаи из комитета и девчонки на обеденном перерыве.

— Хм…

Мы встали, выбросили остатки еды в ближайшую урну и сложили подносы.

— А, неверующие. Скучные вы, парни. У меня есть для вас захватывающие новости.

«Скучный здесь ты», — подумал я.

Глянув в окно, я увидел, что дождь все еще идет и капли белыми росчерками мелькают в свете ближайшего фонаря.

◇ ◇ ◇

На следующий день после занятий Куросаки сама покинула свое место.

Когда мы расстелили газеты на полу, сложив вещи и парты в конце класса, подошла, покачивая длинными черными волосами, она, уже готовая к работе.

Как только Ямада-кун и другие мешающие отошли, Куросаки встала вплотную за мной, и один из парней взглядом указал мне за спину.

Я обернулся и сказал ей:

— Работаем, как вчера.

Девушка кивнула и молча, в одиночку взялась за дело.

Кажется, ее поведение волновало парней, которые ходили вчера со мной и Ямадой-куном поесть фастфуда и сейчас искоса поглядывали на Куросаки, хоть они и не были такими уж задаваками.

— Курои, подойди на минутку, — позвал меня Акаги. — Собрание, дальнейшие планы обсудим.

— Угу, понял.

Я подошел к Акаги в другой конец класса и сел. Там же устроились две девушки, одной из которых была член исполкома Сираиси-сан.

— Извини, что раньше не могла помогать как следует, — сначала сказала она Акаги.

— Не, все нормально, занятия в клубе же, тем более бездельники есть всегда. Я и сам не то чтобы старался. Все получают удовольствие, и это отлично работает.

— Раз так, я могу быть спокойна.

По слухам, хоть она и была первокурсницей, Сираиси-сан, похоже, стала заместителем президента клуба чайной церемонии. Она легко сошлась со всеми одноклассницами. И, хоть и предпочитала компанию тихонь, ладила и с популярными девушками, которые интересовались ею.

Мы с Акаги, Сираиси-сан, которая представляла исполнителей, и еще одной девушкой рассматривали принесенные заметки и обсуждали, как сделать перегородки и стены. Я встревал редко, и разговор в основном вели Акаги и Сираиси-сан.

В конце обсуждения я мельком глянул на Куросаки, чтобы проверить, что у нее с работой.

Как и вчера, она надела простенькую школьную куртку и сосредоточенно красила, немного напоминая ребенка, который одиноко играет в песочнице. Тут к Куросаки подошли две подозрительного вида девушки, которые работали неподалеку.

«?..»

Видимо, они хотели поговорить с ней. Одна из них, с заплетенными волосами и полная решимости, заговорила.

Куросаки прекратила водить кистью по картону. Девушки натянуто улыбались. Куросаки медленно повернула к ним голову.

— Курои, — донесся до меня голос Акаги. Я перевел взгляд вперед. У Сираиси-сан было странное выражение лица. — Ты чем страдаешь?

— А, не, ничем таким.

Я закашлялся, пытаясь сгладить ситуацию.

— Курои, ты устал?

Обеспокоенная Сираиси-сан наклонилась, чтобы взглянуть мне в лицо.

— Не, все нормально.

— Ну раз нормально… — сказал Акаги и снова уставился в свои записи. Пробежался по ним взглядом по ним и кивнул: — Что ж, чувствую, так и сделаем. Я приду, если нужно будет обсудить еще что-нибудь.

— Хорошо. Надеюсь на помощь, — поклонилась Сираиси-сан.

Мы встали. Когда я взглянул туда, где была Куросаки, две девушки, которые с ней разговаривали, уже ушли, а она, как и раньше, механически двигала рукой.

«Уже все закончилось?..»

Очень жаль. Одноклассницы ведь пришли поговорить. Разве не хочешь подружиться с ними? Хорошо бы и самой проявить инициативу. Может, Куросаки не волнует, что она одиночка в группе, но, думаю, она действительно может столкнуться с некоторыми трудностями.

После того разговора с Сираиси-сан и другой девушкой, мы с Акаги собрали команду оформителей и рассказали, что решили.

— Пока что нашей главной задачей будет работа над оформлением вне класса. Так вот, в предыдущие два дня мы занимались интерьером дома с призраками, но предстоящая работа куда масштабней и выполнять ее будет весь класс, не только наша команда. Думаю, мы займемся не только интерьером, но и декорациями, которые будут вне класса.

Я был восхищен, что Акаги все так же прекрасно руководит и так понятно все объясняет своим хорошо поставленным голосом. Остальные встали вокруг него полукругом и тоже превратились в слух. И казалось, что юбка Куросаки зацепилась за мою куртку — настолько близко ко мне стояла девушка.

— Что ж, вот и все. Пожалуйста, продолжайте работу.

После слов Акаги собравшиеся у доски ребята разошлись.

— И правда все хорошо, если им не указывать, — сказал я ему.

— Из меня снова сделали посредника?

— Я бы не сказал, что это неожиданно.

— Интересно, с чего бы…

— Из-за характера. Или скорее, из-за способностей. Но, пожалуй, можешь об этом не волноваться. Ты же не собираешься в политики?

Отшутившись, я вдруг понял, что Куросаки до сих пор стоит рядом.

— Куросаки, что случилось?

Девушка шагнула в нашу сторону.

— …Больше нет.

— А?

— …Этого.

Она скупым жестом указала на угол класса — там лежало множество листов картона, полностью выкрашенного в черный.

— Ого! — воскликнул Акаги.

— Неужели все покрашено… — пробормотал я. — Складывать этот картон в стопки с нас высотой было легко…

Пришлось немедленно отправить Ямаду-куна и еще нескольких парней за новой порцией неокрашенного картона.

Когда Акаги раздавал им указания, Куросаки почему-то выглядела слегка удрученной.

— …Зря все покрасила?

— Нет, это не так. Ты помогла, сделав все быстро, — улыбнулся Акаги.

— …Правда?

— Ага. Правда же, Курои?

— Угу, — кивнул я.

И увидел, как напряжение исчезает с лица Куросаки.